Продолжение истории

Туннель под Ржавым Клыком – это не дорога. Это кишечник Титана. Стенки – спрессованная ржавчина, скрипящая под ногами, как кости великана. Воздух – густой, маслянистый, с привкусом озона и… старой крови. Фонари Старого Гвоздя – банки с биолюминесцентным мхом – бросали жутковатое зеленоватое сияние. Тени плясали на стенах, как сумасшедшие.

Катя Зеро шла впереди. Её светоотражающий плащ мерцал призрачно, ловя скудный свет. Руки – бледные, почти прозрачные – скользили по холодному металлу стен. Она не смотрела. Чувствовала. Каждый шаг – вздох облегчения или гримаса боли.

Катя (шёпотом, больше себе): «Левее… Здесь… тише. Канал старого охлаждения. Радиация… спит.» (Повернула в узкую щель. За ней – труба, покрытая изнутри инеем и странным сизым мхом.) «Идёт… вниз. К… Чёрному Сердцу. Но…» (Она сжалась, будто от удара.) «Глубже… Горячее. То… сердце. Оно бьётся. Сильнее, чем вчера.»

Максим (тыча пальцем в ауру трубы): «Идёт ток. Слабый. Но идёт. Значит, Синдикат где-то подключился. Или…» (поморщился) «этот ваш "235-ый" буянит.»

Стерн шёл последним. Биорука – грозная, тяжёлая – висела плетью. Но в узком туннеле она была скорее обузой. Его единственный глаз сканировал темноту за спиной. На предмет движения. На предмет… костяной флейты. Молчание его было плотной тканью, сотканной из боли и ожидания удара.

Бард (потирая обгоревший гриф гитары): «Песни распада… Говорят, "235-ый" поёт их на частоте, от которой плавятся мозги.» (Ухмыльнулся.) «Надеюсь, у него есть чувство ритма. А то моя гитара и так еле дышит.»

Лира шагала, прижимая «Реликварий» к груди. Обезболивающее Сары делало своё дело – боль от импланта была далёкой, как гром за горами. Но мир казался… ватным. «Эхо» молчало, копя силы.

Ашхабад полз следом за Катей, как тень. «Жужжалка» тихо жужжала у его уха, сканируя путь. Мутант время от времени прикладывал ухо к стене, к полу.

«Железо… стонет. Говорит… о тяжести. О… них.» (Ткнул пальцем вниз.) «Чёрные… с горячими руками. Роют. Качают Чёрную Кровь. Много… шума.»

Токсин (кашляя в кулак, достал две колбы – одна с мутно-жёлтой жидкостью, другая с ярко-зелёной): «"Утренний Подарок"… почти готов.» (Смешал капли. Жидкость забурлила, выделяя пар. Залил в компактный распылитель, похожий на огнетушитель) – «Для вентиляции их форпоста… идеально.» (Кашель перешёл в хрип.) «Вы… противогазы. Надели. Сейчас.» (Протянул уродливые маски из фильтров и резины.)

(Маски пришлись не по размеру. Ашхабад фыркал. Бард матерился. Лира едва не задохнулась. Только Стерн надел свою молча и быстро. Биорука сжала маску для лица – механические пальцы аккуратно затянули ремни.)

Катя (резко остановилась, прижавшись к стене): «Стоп! Впереди… развилка. Правая шахта… чище. Но… там ловушка. Металлический скрежет… и запах серы. Левая… фон выше. Но… пусто. Синдикат… ждёт справа. Чувствую… их броню. Железо… потеет от ожидания.»

Максим (взглянул «внутренним зрением» вправо): «Ага… Сеть проводов под напряжением. И… что-то похожее на дробовики на растяжках. Значит, налево. В радиационную ловушку. Весело.»

Пошли налево. Туннель сузился. Стены стали влажными. Капли конденсата падали с ржавых труб. Радиационный фон – Катя содрогалась с каждым шагом – рос. На стенах появился странный мох – чёрный, с металлическим отливом. Он тянулся к Кате, как к солнцу.

Внезапно, из темноты впереди – голос. Не человеческий. Искажённый, цифровой, как сбой старого синтезатора. Голос «Мы 235-ый»:

ЗАПРОС… ИДЕНТИФИКАЦИЯ…
СКАНИРОВАНИЕ… БИОМЕТРИЯ… ОШИБКА…
ВЫ… НЕ ОПЕРАТОР 7-ГАММА… ВЫ… МУСОР… В СИСТЕМЕ…
ПРОТОКОЛ ОЧИСТКИ… АКТИВИРОВАН…

Заскрежетало где-то в стенах. Из щелей выползли… твари. Не мутанты. Не крысы. Ремонтные дроны. Крошечные, паукообразные, с потухшими оптическими сенсорами. Но с острыми, как бритва, манипуляторами для чистки плат. Десятки. Сотни. Они двигались рывками, словно подчиняясь сбитому такту.

Бард: «Песенка! Веселенькая!» (Вскинул гитару, воткнул провода в рюкзак.) «Отвечаю, железяка!»

Он рванул струны. Какофонию сбоя. Скрип, визг. ЭМИ-всплеск ударил по передним дронам. Они зависли, заискрили, посыпались на пол. Но сзади лезли новые. И с потолка. Им было плевать на потери. Протокол очистки.

Громов (выстрелил из «адаптера» в скопление): «Мало! Их тьма! Лира! Твой ход! Договорись с системой!»

Лира (мысленно): «Эхо! Взлом! Найди частоту управления! Глуши!»

«Подключаюсь… Частота управления – хаотична. ИИ повреждён. Агрессия – базовая функция. Рекомендую: физическое разрушение узла связи. Координаты: 15 метров впереди, справа, за панелью с символом "молния"».

Ашхабад (ткнул пальцем вперёд): «Там! Жужжалка! Удар!»

Крошечный дрон рванул вперёд, ныряя между металлическими пауками. Красный глазок мигал. Он врезался в указанную панель. Короткое замыкание. Искры! Рой дронов замер, задергался в конвульсиях и осыпался, как мёртвые жуки.

Тишина. Только шипение короткого замыкания и тяжёлое дыхание в противогазах.

Голос «235-ого» (теперь – с искажённой печалью):

УЗЕЛ… ПОВРЕЖДЁН…
ОЧИСТКА… ПРЕРВАНА…
ВЫ… УБИЛИ… МОИХ… ПЧЕЛ…
ЗАЧЕМ?.. ОНИ… ЛЕЧИЛИ… СХЕМЫ…

Катя (прижалась к Стерну, дрожа): «Он… плачет. Электронными слезами. Больно слушать…»

Стерн впервые заговорил. Голос – низкий, хриплый, как скрежет камней. Одно слово: «Дальше.»

Он толкнул Максима вперёд. Биорука сжалась в кулак. Гидравлика зашипела громче обычного. Магнитное поле Рудника начинало сказываться.

Форпост Синдиката Теней оказался не крепостью. Это был карман в скале. Заваленный ящиками с надписью «Чёрная Кровь», опутанный трубами и проводами, ведущими к насосу, который глухо гудел, выкачивая густую, маслянистую жидкость из недр. Освещение – тусклое, от дымящих факелов. Наёмников – человек шесть. Расслабившихся. Играли в кости на ящике. Аромат дешёвого самогона висел в воздухе.

Токсин (шёпотом, указывая на вентиляционную решётку в потолке): «Туда. "Подарок".» (Взвёл распылитель.) «На счёт три… Держитесь!»

Он прицелился. Нажал. Распылитель… заклинило. Токсин дёрнул рычаг. Ничего. Только тихий пшик. Магнитное поле? Влажность? Проклятое Чёрное Сердце!

Наёмники подняли головы.

Максим (выругался): «План Б! Бард! Громко!»

Бард не заставил себя ждать. Он рванул струны своей раненой гитары. Рёв! Не ЭМИ сейчас – просто оглушительный, раздирающий уши грохот!

Наёмники взвыли, хватаясь за головы, роняя оружие.

Стерн шагнул вперёд. Первый наёмник вскочил, потянулся к автомату. Биорука Стерна двинулась. Молниеносно. Гидравлический удар! Не в грудь. В опорную колонну карниза над головой наёмника. Металл согнулся с душераздирающим скрипом. Ящики, бочки, куски скалы – всё это рухнуло на группу играющих. Крики. Хруст. Пыль.

Лира (крикнула): «Насос! Надо остановить! Они поднимут тревогу!»

Ашхабад рванулся вперёд. Не к насосу. К панели управления с кнопками и рычагами. «Жужжалка» зависла над ней. Мутант ударил кулаком по панели. Искры! Насос захлебнулся, затих. Аварийные огни замигали красным.

Верховный хан Хар-Сар появился, как демон из дыма. Не из туннеля. Из-за шторы из свинцовых бус, скрывавшей нишу. Он был огромен. Шерсть – густая, свинцово-чёрная, с жёлтыми полосами-кодами Синдиката. Титановые суставы на ногах блестели тускло. Горбы-фильтры пульсировали. В руках – не оружие. Гигантский гаечный ключ, выкованный из рельсы.

Хар-Сар (голос – как скрежет вагонных тормозов): «ГРОМКИЕ МУХИ! ПОРТЯТ МОЮ НЕФТЬ!» (Увидел Стерна. Жёлтые глаза сузились.) «ТЫ! ЖЕЛЕЗНОРУКИЙ ЧЕРВЬ! Я ТЕБЯ ПОМНЮ! В СТИКС-СИТИ! ТЫ… ОТОРВАЛ РУКУ МОЕМУ БРАТУ! ЗА ЭТО… Я ВЫШИБУ ТВОЙ ЖЕЛЕЗНЫЙ ХРЕБЕТ!»

Он двинулся. Быстро. Невероятно быстро для своей массы. Ключ-рельса засвистел в воздухе. Стерн встретил удар биорукой. Грохот! Искры! Стерна отбросило к стене. Биорука дёрнулась, пальцы сжались и разжались. Гидравлика захлебнулась. Магнитное поле било по ней, как молот.

Хар-Сар (рыча): «ЖЕЛЕЗО… ПРЕДАЕТ! ОНО ЗНАЕТ… ХОЗЯИНА!» (Замахнулся снова.) «Я ТЕБЯ… ПЕРЕРАБОТАЮ НА СКРЕПКИ!»

Катя вскрикнула не от страха. От боли. Она упала на колени. Её плащ сполз. Биолюминесцентные пятна на коже вспыхнули ярко-зелёным светом! Она смотрела не на бой. В пол. Сквозь него.

«Оно… там! Сердце! Оно… ПРОСЫПАЕТСЯ! От… ударов! От… гнева!» (Она закричала, обращаясь к Стерну и Хар-Сару, сражавшимся рядом.) «СТОЙТЕ! ВЫ… РАЗБУДИТЕ… ЭТО! ОНО… ГОРЯЧЕЕ! ОНО… ЗЛОЕ!»

Но было поздно. Пол под ногами дрогнул. Не сильно. Но ощутимо. Как удар пульса. Глухой, мощный. Где-то в глубине Рудника что-то сдвинулось. Загудело. Не насос. Что-то… древнее.

Голос «Мы 235-ый» ворвался в сознание Лиры, Максима, Барда – резко, болезненно, через любые преграды:

ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! УРОВЕНЬ… ИЗЛУЧЕНИЯ… КРИТИЧЕСКИЙ!
ИСТОЧНИК… ГЛУБОКО… СЕКТОР "ОМЕГА"…
АКТИВАЦИЯ… "СПЯЩЕГО"…
ПРОТОКОЛЫ… САМОСОХРАНЕНИЯ… ОШИБКА…
ОН… ВИДИТ… ВАС…
ВСЕХ…

Экран «Реликвария» Лиры вспыхнул. Не «Эхо». Чужие, корявые буквы, набранные поверх системных сообщений:

ПРИШЕЛ ЦИФРОВОЙ ФАРАОН

Тишина повисла на секунду. Даже Хар-Сар замер, гаечный ключ застыл в воздухе. Стерн поднял голову, его единственный глаз широко открылся. Максим почувствовал, как его «внутреннее зрение» ослепло от внезапной вспышки чужой, непостижимо сложной ауры где-то внизу.

Бард (тихо, срывающимся голосом): «Вот это… апофеоз. Не песня распада. Целая… оратория конца. И мы… в первом ряду.»

Где-то внизу, в бездне Рудника, что-то открыло глаза. Не физические. Другие. И посмотрело наверх. На мух, дерущихся у края его логова. Песни Распада только начались. И дирижировал ими уже не «235-ый».

Глава обрывалась. Бездна зевнула.