Максим Громов | Проводник

Служил на дальнем метеопосту где-то за Уралом, когда ударили первые ЭМИ. Его пост уцелел – глушь и экранирование спасли. Он выжил, слушая, как глохнут один за другим голоса мира в эфире. Выжил, потому что видел. Не глазами. Внутренним зрением. Ещё до войны замечал странное мерцание вокруг приборов. После ЭМИ это стало ярче, болезненнее. Аура сгоревшей электроники – призрачный узор погибших цепей.

Он пробирался в Технат сквозь хаос, ведомый слабым пульсом «Стального Сердца». Его скепсис – броня. Броня от боли потерь и от осознания, что он видит призраки мира, которого больше нет.

Ремонт приемников и поиск «голосов прошлого» – не хобби. Наркотик. Доказательство, что не всё умерло. Или способ не сойти с ума.